Подавляющее большинство решений суда о предоставлении разрешения на проведение обыска предоставляет следователю разрешение на изъятие документов, электронных носителей информации, мобильных телефонов, ноутбуков и компьютеров, а также других вещей, которые могут иметь значение для досудебного расследования уголовного производства.
Конечно, пользуясь такой формулировкой, следователи часто забирают и личные вещи (деньги, ценности), независимо от того, имеют ли эти вещи и предметы отношения к делу.
Требования к такому следственному действию, как обыск, изложены в статье 223 УПК, подробнее об этом написано в материале на нашем сайте. Здесь стоит остановиться на том, насколько существенны последствия таких действий со стороны стороны обвинения.
Так, в деле «Пантелеенко против Украины» (заявление 11901/02) Европейский суд по правам человека признал нарушение статьи 8 Конвенции по защите прав человека и основных свобод во время проведения обыска. Заявитель подал жалобу относительно того, что незаконный обыск его офиса и разглашение на судебном слушании конфиденциальной информации о состоянии его психического здоровья и психиатрическое лечение нарушило права, гарантированные ему вышеупомянутой статьей Конвенции. Суд постановил, что вмешательство не было осуществлено «в соответствии с законом».
В деле «Эрнст и другие против Бельгии» (заявление 33400/96) ЕСПЧ также постановил, что имело место нарушение статьи 8 Конвенции. Отдел расследования тяжких преступлений совершил обыски в четырех квартирах журналистов. Заявители жаловались, что им не было предоставлено необходимой информации относительно оснований, цели и объема тех мер, о которых распорядился судья, проводивший расследование. Суд признал, что указанные обыски не соответствовали законным целям, которые преследовались при их осуществлении.
Очень часто обыски проводятся и у самих адвокатов с целью получения доказательств против компании или лица – клиента этих адвокатов.
В деле «Андре и другой против Франции» (заявление 18603/03) ЕСПЧ постановил, что имело место нарушение статьи 8 Конвенции: обыск и изъятие были непропорциональны цели, а именно предотвращение беспорядков и преступности. Налоговые органы провели обыск у адвокатов для выявления доказательств против компании-клиента, подозреваемой в уклонении от уплаты налогов. Были изъяты несколько документов, в том числе рукописные заметки и документ с комментарием, сделанные почерком первого заявителя. Поскольку это были личные документы адвоката, которые, соответственно, защищены правилом абсолютной профессиональной тайны и не могут быть изъяты, заявители жаловались, в частности, на нарушение профессиональной конфиденциальности и отсутствия эффективного средства правовой защиты, в результате которого они могли бы обжаловать законность обысков и изъятие в их офисах.
В деле «Голований против Украины» (заявление N 41716/06) суд также, в значении статьи 8 Конвенции, приходит к выводу, что вмешательство не было «предусмотрено законом». В помещении, которое заявитель использовал для осуществления адвокатской деятельности, на основании постановления следователя был произведен обыск и изъяты документы, связанные с исполнением заявителем поручения клиента. Указанное постановление следователя не содержало обстоятельств, допускающих проведение обыска без санкции суда. Суд пришел к выводу, что обжалованные меры нанесли ущерб профессиональной жизни заявителя и представляли собой вмешательство в право на уважение его «частной жизни» и «дома».
И таких решений Европейского суда по правам человека еще много.
На сегодняшний день в Украине практически нет уголовных производств, в которых бы не проводилось такое следственное действие как обыск, несмотря даже на то, есть ли в этом необходимость или нет. Часто цель обыска не имеет ничего общего с предметом досудебного расследования и возникает вопрос: отвечает ли такой обыск легитимной цели?
Указанные решения ЭСПЧ по несоблюдению требований законности во время проведения обыска, кроме всего прочего, несут за собой недопустимость доказательств, полученных в результате такого нарушения.
Любой обыск должен быть осуществлен согласно закону, преследовать легитимную цель и быть пропорциональным. Но практика показывает, что предел этому переступает.
